В животе Жана-Малыша открылась щель, когтистый ветер медленно раскрывал рану все шире и шире, прошло бесконечно долгое время, и наш герой не выдержал, соединил пальцами края рваной бреши и простонал:
— Учитель, я больше не могу этого вынести…
— Итак, ты хочешь сдаться, — сказал Эсеб.
— Учитель, в мое чрево проник вихрь, он вот-вот унесет меня, бросьте мне веревку, я буду за нее держаться.
Голос Эсеба стал совсем далеким и глухим, в диком вое ветра он был едва слышен:
— Никакая веревка тебя не удержит, лишь разум может тебя спасти.Слушайся его, сын мой, и только не жалуйся на судьбу, даже в душе не жалуйся, не уподобляйся тем, кто чуть что начинает визжать как поросенок, так визжать, что на краю света слышно; но если станет невмоготу, можешь произнести несколько слов, только тихо…
— Каких слов? — взмолился жан-Малыш.
— Да любых, лишь бы они были сказаны мне спокойно, будто ты опираешься на плечо друга; ты только не кричи, не кричи…
— Учитель, я унесся далеко, и мне не хватает слов…
— Вздохни посвободней и неспеша повторяй за мной ровным голосом:

О дух земли
Великий необъятный дух
Взываю я к тебя
И ты меня поймешь

Ночною птицей я лечу
А говорю как человек
Взываю я к тебе
И ты меня поймешь…

С заклинанием слилась светлая мелодия, в которую вплелись далекие удары тамтама.

Симона Шварц-Барт. «Жан-Малыш с острова Гваделупа.»

Лучшая книга всех времен и народов.

Метки: Цитаты